О. Уайльд.
Вы будете продолжать оставаться несчастными до тех пор,
пока вы считаете, что счастливыми вас делают другие.

Одна моя подруга, живущая уже давно за бугром, еще в марте приехала в Киев и застряла тут у сына в гостях. Она звонит мне каждый день и возмущаясь рассказывает о чем-то мне так знакомом, на что я уже давно перестала обращать внимание.

Я всегда пытаюсь ее успокоить и слышу в ответ:- Как ты можешь так говорить? Как вы вообще здесь можете так жить? Это же невозможно. Я здесь задыхаюсь не от недостатка кислорода, а от возмущения. Мне здесь больно дышать, я живу с ощущением разорванных легких.

Это не нация – скопище рабов,- сказала она мне последний раз, когда пару дней назад вывела на Крещатик для прогулки приехавшую к ней сюда из Франции приятельницу.  Они там нарвались на митинг в поддержку Азарова.

Она пыталась поговорить с этими людьми, которые стыдливо прятали глаза и отказывались разговаривать. Всякие мои объяснения о таком виде заробитчанства доводят ее до бешенства.  Милая моя, как же ты уже далеко от этой жизни. Даже зависть берет. Тебе удалось выйти из этого порочного круга…

Разве ты одна задыхаешься в этом совке? Знала бы ты что мне тяжелее вдвойне  жить здесь с ощущением горечи во рту. Да разве мне одной?

«Однако в Украине гораздо проще задохнуться,  потому что это касается только половины нашей страны. Сейчас, когда на экранах телевизора то и дело появляется другой человек, играющий президентскую роль, мы можем убедиться в том, что среди нас – миллионы защитников других «исконных», а проще говоря, совковых ценностей, так и оставшихся в пустоте после краха империи. Что эти люди искренне пытаются убедить нас в том, что глубокая провинция, в которой мы жили в Советском Союзе, – это и есть целый мир и за сохранение этого мира нужно бороться

Мы присутствуем во время противоборства двух групп алчных, безответственных, лживых и ограниченных спекулянтов – и я сейчас говорю даже не о политиках, я говорю об обществе, о тех, кто призван быть его моральным авторитетом, а становится авторитетом аморальным. Вот почему мы задыхаемся». (Виталий Портников) undefined

Кто мы такие — украинцы? С каким зверем можно сравнить эту нацию? Если англичане –львы, то какой зверь живет в нас? Кто мы есть?
Мы- тип: членистоногие; класс: насекомые; отряд: блохи.

Жалкие молчаливые блохи с патологической ненавистью к власти.  К любой власти: и к той, которую сами выбирали, и к той которую никогда бы не выбрали.

Вся наша жизнь — это наша тихая и молчаливая месть им «назло кондуктору». Мы мстим за ту банку, в которой оказались когда-то по чьей-то вине. За ту закрытую крышку на этой банке.

Мы не помним уже, кто нас туда загнал. Уже давно открыта крышка. Уже и банка давно разлетелась на множество кусков стекла, а мы все там. Нам там привычно, уютно.  И фиг с ним, что не взлететь, мы уже давно бескрылы. Мы лучше подавим друг друга, только бы всем остаться в привычной среде.

Мы генетический совок, и наши дети такой же генетический совок, и внуки будут такими же.  Заскорузлый и окостеневший совок, в мозгах почти каждого из нас. Мы боимся изменить свой уклад жизни, боимся потерять свою мнимую банку.

Наша власть тоже живет в такой же банке, только она меньше размером и там лучше кормят. Они еще больше боятся потерять свою банку, хотя им там уже давно тесно, и они уже давно мутировали из блох в пауков, жрущих друг друга.

Мы не умеем любить, но мы научились ненавидеть. Мы точно знаем, кто виноват во всех наших бедах. Но мы трусливы и убоги. Мы не в состоянии понять, что никакая банка, даже с икрой, не спасет нас от нас же самих.  Никто, кроме нас самих, не изменит нашей жизни.

А нам только надо-то выйти из круга. Сделать всего шаг. Вот так, как в этом ролике. Он о нас.

P.S. Вчера  Никола Шугай сказал на форуме:  «Украина — сплошная провинция с соответствующим комплексом провинциала. Но завышенными амбициями …
Все не удовлетворены жизнью. Все проклинают правительство и всякую власть. Никто в нее не верит, но… И здесь наступает когнитивный диссонанс. Вместе с проклятиями и тотальным безразличием к будущему, в сознании людей живет вера: «Прилетит вдруг волшебник, в голубом вертолете». Она настолько сильна, что не дает задуматься над ее фантастичностью. Вера в то, что принести лучшую жизнь должен кто-то другой, а не они, и так, р-раз – вынуть его из кармана и положить здесь же, не дает покоя всем. Но вымирать будут, и не сделают для себя ничего. Потому что никто здесь уже не верит никому. Все абсолютно точно знают, что они как народ – говно, которому доверять что-то – себе навредить. Самого же себя не обманешь… И живут все дальше с мыслью «а, поцелуйте вы все меня в задницу, потому что я в Спас мед ел». А как уже ни меда, ни сил, после многолетних огородов не остается, то глядя в телевизор, печально качают головой: показал бы вам всем болт, да руки уже так болят, что только дулю скрутить и выйдет…»

Мне кажется, что его слова дополнят сказанное мной.

Comments

comments